Морской волк - Страница 100


К оглавлению

100

— Спец, это атомный? Задачу вы задали, товарищ Лазарэв… Страшное оружие, которое использовать с оглядкой. Разрэшаю — в исключительном случаэ. Под которым считаю: невозможность уничтожить врага иначе и гарантированное отсутствие вблизи англичан. Передачу вам свэдэний о нахождэнии их кораблэй и самолэтов, извэстных нам, — мы обэспечим. Если у вас все — то позовите к аппарату товарища Кириллова. А затэм — товарища Зозулю — он вэдь тожэ в числа посвящэнных? Двоэ суток — пусть он и составит план опэрации с расчэтом потрэбных сил и срэдств. Мы вэдь нэ махновская банда, товарищ Лазарэв, — во всэм порядок должэн быть, а на войнэ — в пэрвую очэредь.

Из речи У. Черчилля в британском парламенте.

3 сентября 1942 года (Альтернативная история).

— Мы отдаем должное героизму русских солдат, которые истребляют сейчас гуннские орды, еще недавно грозившие вторгнуться в Британию. Мы также понимаем, что русские, из-за слабости своей промышленности и науки, испытывают огромные проблемы с современным вооружением. И мы в принципе не отказываемся совместно с нашими северо-американскими союзниками это оружие русским предоставить.

Но русский правитель, Сталин, при всех его достоинствах — все же сугубо сухопутный человек! Он настаивает на увеличении объема наших поставок ему северным путем — привыкнув измерять расстояние по карте линейкой и совершенно не понимая, что в военно-морском деле даже для такой простейшей задачи, как переход из одного порта в другой, длительность совершенно не главное!

Взгляните на карту, господа! Этот путь на бумаге действительно короче других, проходит мимо оккупированной немцами Норвегии! Мимо настоящего осиного гнезда — где с аэродромов готовы взлететь сотни бомбардировщиков, где в шхерах наготове целые флотилии субмарин, и наконец, где совсем рядом с предполагаемым маршрутом находится главная база немецкого Арктического флота, по своей боевой мощи сравнимого — а с учетом близости к своим базам и воздушной поддержки — бесспорно превосходящего наш флот Метрополии! И пытаться провести там конвой — это занятие для самоубийц; конечно, Сталин имеет полное право распоряжаться грузом, уже принадлежащим ему, но я не могу посылать на верную гибель наших моряков и наши суда!

С болью в сердце, по чисто политическим причинам, я не могу отказаться от посылки PQ-18, о которой была уже твердая договоренность. Мы выполним свой союзнический долг — но сколько судов из отправленных на этот раз дойдут до Мурманска и Архангельска? Сколько из них падет жертвой торпед U-ботов и бомб люфтваффе? А когда конвой, уже ослабленный потерями, будет на кратчайшем расстоянии от немецких баз и максимально удален от наших, на перехват выйдет «Тирпиц», по силе равный двум нашим новейшим линкорам с соответствующим сопровождением — и что тогда останется от каравана? Это уже не атаки подлодок и бомбардировщиков, господа, — образно выражаясь, если атаки с воздуха и из-под воды могут лишь покусать конвой, то линкор съест его целиком, без остатка, никуда не спеша!

Поэтому моя позиция была тверда. У русских есть такие поговорки — «тише едешь, дальше будешь» и «лучше меньше, да лучше». Британия категорически возражает против отправки конвоев на убой и риска огромных потерь. Только южный маршрут — пусть немного более длинный, но, по крайней мере, там никак не может встретиться «Тирпиц»! Ну, и если русские так настаивают — можно посылать им изредка отдельные транспорты с малоценными несрочными грузами, которых не жалко. И так будет до тех пор, пока мы не найдем способ нейтрализовать германскую угрозу.

...

От Советского Информбюро, 5 сентября 1942 года.

В течение ночи на 5 сентября наши войска вели бои с противником северо-западнее и юго-западнее Сталинграда, северо-западнее Новороссийска и в районе Моздок.

Капитан первого ранга Лазарев Михаил Петрович

Подводная лодка «Морской волк». Белое море.


— А волны и стонут, и плачут. И бьются о борт корабля. Растаял в далеком тумане Рыбачий — родимая наша земля.

Вот откуда у меня привычка появилась, как у героя фильма «Небесный тихоход», напевать что-то себе под нос, когда настроение меняется?

— Новое? — спрашивает Видяев. — А послушать дадите?

— Да ради бога! — отвечаю. — Вот после вахты подойди к Санычу и слушай. Хоть весь концерт, что мы вам по радио тогда передали, хоть любую на выбор из фонотеки.

А ведь считал — что песня эта из военных. Верно, военная — но не сорок второго года!


Ни боли, ни досады,
Прощаться мне не надо,
Я — вот он весь.
Да дело и не в этом,
Идем, по всем приметам,
В последний рейс.
Маяк кровавым глазом
Мигнул. Забезобразил,
Завыл норд-вест.
Качаются постели,
Дешевый крест на теле
И Южный Крест.

Нет, ну его к черту, примета все ж плохая «последний». Мы вернемся — слышишь, ты, кто нас сюда закинул? Ведь не зря же! Ну а после — как сказать: Сирый клянется, что при должном обслуживании БЧ-5 будет в исправности еще лет десять. А там, надо полагать, и наши подтянутся — вот будет картина, в войне Корейской американские авианосцы массово горят, взрываются и на дно? Поскольку Три Эс утверждает, что «Граниты», если слить топливо, тоже пролежат на складе еще очень долго. Хотя — надеюсь, не будет в этой реальности Корейской войны — поскольку не будет и двух Корей. А значит, товарищу Ким Ир Сену, который сейчас трудится участковым в Благовещенске, ловя местную гопоту, не потребуется ни миллионная армия, ни собственный ядрен батон. Ну так будет Вьетнам или еще что: вот не верю я в добрую волю американских империалистов! Зубы обломаете, сво…!

100